Главная Все новости Мероприятия Downloads Контакты Дни ИС Страница Кафедры на сайте НИУ ВШЭ

 

Авторизация

Для получения рассылки сайта, или публикации статей и новостей пожалуста авторизируйтесь.





Забыли пароль?
Ещё не зарегистрированы? Регистрация
Главная arrow Обсуждение Четвертой Части ГК РФ arrow ПОЗИЦИЯ КАФЕДРЫ ЮНЕСКО ПО ПРОЕКТУ ЧЕТВЕРТОЙ ЧАСТИ ГК РФ

ПОЗИЦИЯ КАФЕДРЫ ЮНЕСКО ПО ПРОЕКТУ ЧЕТВЕРТОЙ ЧАСТИ ГК РФ


      1. Кафедра ЮНЕСКО подтверждает свою отрицательную оценку концепции проекта четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя при этом из того, что данная концепция:
  • противоречит части первой ст. 44 Конституции Российской Федерации, согласно которой интеллектуальная собственность охраняется законом, что исключает регулирование такой охраны подзаконными актами, на которые даются ссылки во многих статьях проекта (ст.ст. 1246, 1247, 1248, 1262, 1293, 1327, 1363, 1370, 1374, 1385, 1395, 1422 и т.д.);
  • противоречит пункту "о" ст. 71 Конституции Российской Федерации, которая в предметах ведения Российской Федерации отделяет "правовое регулирование интеллектуальной собственности" от "гражданского законодательства";
  • противоречит основополагающим принципам гражданского законодательства, закрепленным в п. 3 ст. 2 и п. 2 ст. 3 ГК Российской Федерации и проводящим ясную границу между гражданскими правоотношениями и административными правоотношениями, поскольку включает в структуру Гражданского кодекса большое число норм административного права (как минимум, 25 % статей проекта определяют полномочия федеральных органов исполнительной власти);
  • противоречит правовой природе ГК Российской Федерации как отраслевого кодекса (содержащего исключительно нормы одной отрасли права), превращая его в кодекс комплексный (содержащий  нормы различных отраслей права подобно Жилищному, Земельному, Семейному, Воздушному и другим кодексам) и тем самым нарушает традиционное построение российской системы законодательства;
  • противоречит Стокгольмской конвенции, учреждающей ВОИС (1967), а также Соглашению ТРИПС, и другим международным конвенциям и договорам в этой сфере, вводя без какого-либо определения неизвестные международному праву понятия "интеллектуальные права", "результат исполнения", "автор исполнения", "результат интеллектуальной деятельности", "исключительное право в полном объеме" и т.п.;
  • противоречит мировому опыту. Практически по всех странах мира имеются специальные законы, касающиеся отдельных видов прав интеллектуальной собственности. Напротив, нет ни одной страны, где правовое регулирование интеллектуальной собственности ограничивалось Гражданским кодексом. Такая модель существует и в тех странах, на которые ссылаются сторонники проекта (в частности, в ФРГ действует Закон об авторском праве от 09.09.1965, в Нидерландах - от 18.03.1993, во Франции имеется Кодекс интеллектуальной собственности, введенный в действие законом 92-597 от 01.07.1992, в который инкорпорированы существующие законы в области художественной и промышленной собственности);
  • противоречит структуре международных конвенций и договоров в области прав интеллектуальной собственности, которые заключаются отдельно по различным видам объектов;
  • противоречит национальным интересам Российской Федерации по скорейшему присоединению к ВТО на согласованных условиях, поскольку создает условия для затягивания и усложнения процесса;
  • противоречит национальным интересам Российской Федерации по обеспечению устойчивого развития интеллектуалоемких отраслей, в том числе копирайт-индустрии, поскольку приведет к обрушению судебной и иной правоприменительной практики, обычаев делового оборота и традиций ведения бизнеса в сфере интеллектуальной собственности.
В связи с этим Кафедра ЮНЕСКО полагает целесообразным вернуться к рассмотрению данного законопроекта в первом чтении.
2. В то же время Кафедра ЮНЕСКО учитывает тот факт, что данный законопроект уже принят в первом чтении. В целях минимизации ущерба Кафедра ЮНЕСКО предлагает следующие конкретные поправки.
2.1. Статья 1225 является квинтэссенцией концепции законопроекта и в этом качестве концентрирует на себе сразу несколько принципиальных ошибок.
2.1.1. В предлагаемый здесь перечень объектов интеллектуальной собственности включены не все виды интеллектуальной собственности, как они перечислены в ст. 2 международной Конвенции, учредившей Всемирную Организацию Интеллектуальной Собственности (Стокгольм, 1967 г.). Этот пробел составляют, прежде всего, права, относящиеся к "защите против недобросовестной конкуренции".
2.1.2. Данный перечень является исчерпывающим, что также противоречит указанной Ковенции, поскольку она предусмотрительно относит к интеллектуальной собственности "также все другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях". Введение исчерпывающего перечня фактически кладет конец возможному и необходимому развитию законодательства в данной сфере.
2.1.3. Проект вводит здесь новые термины, не улучшающие, а ухудшающие существующий тезаурус в данной сфере правового регулирования. В частности, "результаты исполнения" вводятся вместо "исполнения" и "содержание базы данных" - вместо "базы данных". Новые термины не соответствуют международным конвенциям, а именно ст.ст. 5 - 10  Договора ВОИС по исполнениям и фонограммам и ст. 5 Договора ВОИС по авторскому праву, что неминуемо вызовет проблемы в правоприменении, поскольку правила международного договора имеют приоритет.
Предложения по конкретной редакции ст. 1225 отражены в прилагаемой таблице поправок.
2.2. Проект выходит далеко за рамки собственно задачи кодификации, поскольку включает ряд норм и институтов, которые ранее не были известны отечественному законодательству. В связи с этим следовало бы подчеркнуть, что по общему правилу в кодексы включаются лишь нормы, которые прошли проверку временем и уже в силу этого могут претендовать на подобный статус в правовой системе страны. В связи с этим предлагается исключить § 6 "Право публикатора на произведение науки, литературы или искусства" из главы 71, а также § 5 "Право на доменное имя" из главы 76.
2.3. В целях приведения законопроекта в соответствие с п. "о" ст. 71 и частью первой ст. 44 Конституции Российской Федерации предлагается сохранить в структуре четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации только главу 69 "Общие положения", а последующие главы исключить, чтобы сохранить возможность правового регулирования интеллектуальной собственности специальными законами.
2.4. В качестве паллиативного варианта возможно сохранение нынешней структуры четвертой части ГК РФ при условии включения в нее в качестве подзаголовка слов "Кодекс интеллектуальной собственности". Однако следует понимать, что такое решение будет половинчатым.
2.5. По всему тексту законопроекта следует заменить слова "интеллектуальные права" словами "права интеллектуальной собственности", применяемыми в международных конвенциях и Соглашении ТРИПС.
2.6. По всему тексту законопроекта следует заменить слова "исключительное право" словами "исключительные права" или, точнее, "исключительные имущественные права", чтобы ясно обозначить их отличие от личных неимущественных прав.
2.7. В целях приведения законопроекта в соответствие с требованиями части первой ст. 44 Конституции Российской Федерации по всему тексту законопроекта следует заменить ссылки на подзаконные акты ссылками на федеральный закон.
2.8. Очевидным общим недостатком законопроекта является его жесткая привязка к нынешней структуре федеральных органов исполнительной власти. Практика уже доказала, что подобный подход неминуемо порождает противоречия в правоприменении, поскольку структура правительственных учреждений является достаточно подвижной и законодательство за ней, как правило, не успевает. В связи с этим предлагается радикально сократить в проекте количество административно-правовых норм, касающихся отдельных полномочий федеральных органов исполнительной власти, заменив их ссылками на соответствующие федеральные законы (о коллективном управлении имущественными правами, о патентных поверенных, о Палате по патентным спорам, о правовой охране баз данных и т.д.).
2.9. Необходимо разобраться в вопросе о том, какие действия может осуществлять правообладатель с так называемыми "интеллектуальными правами". В частности, попытка применить к понятию "исключительное право" нормы материального права по аналогии с имуществом, ввести проприетарное понятие "отчуждение исключительного права", "распоряжение исключительными правами" в корне меняет всю сущность института интеллектуальной собственности, формализованного действующим законодательством. Вместе с тем остальные нормы проекта являются рецепцией из действующего законодательства. Результат - нестыковка новой концепции с нормами, взятыми из действующего законодательства. В частности, недостаточно проработан механизм гражданского оборота прав интеллектуальной собственности (лицензионный договор и пр.), что неизбежно повлечет огромное число судебных споров. Кроме того, если говорить о том что в четвертой части ГК появляются новые формы сделок, то по общему правилу, для каждой из них должны быть определены существенные условия.
2.10. Недостаточно проработана концепция кодификации и структуризации, которая похожа не на объединение сходных правоотношений в рамках одного правового акта, а на попытку найти нечто общее между субъектами, объектами и правоотношениями и "стянуть их за уши". Такие попытки в мире предпринимались и не увенчались успехом. Между сферами применения объектов, охраняемых правом интеллектуальной собственности,  лежит колоссальная отраслевая, социальная, экономическая пропасть. Не может иметь одинаковое хождение, например,  ноу-хау и смежное право, промышленный образец и программа для ЭВМ. Кроме того, объективно существуют принципиальные различия в механизмах действия прав интеллектуальной собственности во времени, пространстве и по кругу лиц. В частности, в случае с авторскими правами мы имеем принцип автоматизма возникновения прав, а в случае с патентным правом - регистрационный принцип.
2.11. Большие вопросы вызывает предложение ввести государственную аккредитацию организаций, управляющих авторскими и смежными правами на коллективной основе, что может привести к международной изоляции российских авторских обществ. Согласно общепризнанным принципам коллективного управления правами: а) государство не вмешивается в деятельность авторских обществ, б) авторские общества создаются на добровольной основе самими правообладателями, в) такие общества не ведут коммерческой деятельности и по определению являются монополистами в сферах управления теми или иными категориями прав в отношении тех или иных категорий правообладателей. Признание полномочий авторских обществ со стороны государства (легитимация) может иметь место только в очень узких пределах и только в случае, если общество по закону представляет всех правообладателей определенной категории, в том числе и тех, кто не наделил это общество соответствующими полномочиями. В связи с этим предлагается выделить статьи 1242 - 1244 в отдельный федеральный закон, оставив в части четвертой ГК только общую норму о возможности коллективного управления правами.
2.12. Целесообразно отказаться от термина "Результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации", так как оно не адекватно общепринятому в мировой практике правовому понятию "права интеллектуальной собственности" ("intellectual property rights, IPR). Необходимо обеспечить единообразное применение терминов  "право интеллектуальной собственности", "объекты прав на интеллектуальную собственность" и определить, что интеллектуальная собственность - это права, относящиеся к тому или иному виду объектов прав интеллектуальной собственности".  
2.13. Обращает на себя внимание внутренние противоречия между ст.ст. 1225 и 1228 законопроекта по вопросу о разделении результатов интеллектуальной деятельности, созданных творческим трудом, и результатов интеллектуальной деятельности, не являющихся результатом творческой деятельности. Из текста статей позиция законодателя не ясна. Не ясно также, как возникает и кому принадлежит  исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный не творческим трудом. Очевидно, что к определению таких основополагающих концептуальных понятий как "интеллектуальная собственность" и "исключительные права" следует подходить более взвешенно, формулировки текстов правовых норм должны быть ясными, не  допускающими двоякое толкование.
2.14. В п. 6 ст. 1258 законопроекта вводится новый вид объекта охраны авторским правом, не предусмотренный действующим в настоящее время законодательством: персонаж произведения. Это весьма специфический объект охраны, однако,  авторами проекта не раскрыто его содержание. Представляется крайне необходимым дать этому объекту развернутое определение.
2.15. Неясным является определение нового вида нарушения, которое в проекте называется "грубым нарушением исключительных прав". Можно предположить, что речь идет о пиратстве, однако не определен критерий определения крупного размера и "грубости" нарушения. Также нечеткой является формулировка по поводу оборудования, "специально предназначенного для нарушения исключительных прав". Такие нечеткие формулировки могут привести к серьезным проблемам  при правоприменении указанных норм.
2.16. Нуждается в серьезной переработке весь параграф, посвященный охране «содержания базы данных». Действующим законодательством (например, п. 3 ст. 7 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах», Закон РФ «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных») предусматривается в качестве объекта правовой охраны собственно «база данных». Законопроект, определяя новый объект как «результат работы по сбору и обработке составляющих ее материалов» (ст. 1331) лишь вносит большую неопределенность в понятие базы данных как объекта правовой охраны. Так, согласно ст. 4 Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах», и ст. 1 Закона РФ «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных», база данных - объективная форма представления и организации совокупности данных (статей, расчетов и так далее), систематизированных таким образом, чтобы эти данные могли быть найдены и обработаны с помощью электронной вычислительной машины (ЭВМ). В отличие от законопроекта, действующее законодательство определяет место базы данных в системе объектов интеллектуальной собственности (база данных – составное произведение, объект авторского права), определяет условия охраноспособности базы данных (база данных должна представлять собой по подбору или расположению материалов результат творческого труда).
Не представляется удачным сам термин, использованный для обозначения составных произведений – баз данных. Буквальное толкование термина «содержание базы данных» означает, что правовой охране подлежат, прежде всего, материалы, составляющие базу данных. Вместе с тем, международный опыт правового регулирования отношений в данной сфере исходит из того, что главным в базе данных, как объекте гражданских прав, является способ подбора и организации данных. Сами данные могут являться, а могут и не являться объектами авторского права (ст. 3 Закона РФ «О правовой охране программ для ЭВМ и баз данных»).
Для исправления указанного недостатка следует значительно более точно, детально и последовательно, а не фрагментарно и приблизительно имплементировать положения, содержащиеся в Директиве ЕС «О юридической охране баз данных», одновременно обеспечив соответствие Договору ВОИС по авторскому праву.
2.17. Требует дополнительного обоснования необходимость наделения изготовителя базы данных исключительным правом на использование материалов ее составляющих (п. 1 ст. 1332). Действующее законодательство вне зависимости от объема базы данных прямо предусматривает сохранение авторского права на произведения, включенные в базу данных. Более того, авторское право на базу данных признается только при условии соблюдения прав авторов, чьи произведения составляют базу данных. Охрана баз данных авторским правом не препятствует другим лицам создавать аналогичные базы данных из тех же материалов.
Представляется, что признание за изготовителем базы данных, пусть даже объемом более 10000 информационных материалов, исключительного права на составные материалы, исходя из правовой природы последнего, должно означать прекращение исключительных прав авторов данных материалов. Однако такой подход вряд ли можно признать соответствующим целям и задачам развития института правовой охраны прав интеллектуальной собственности. Кроме того, сам по себе арифметический подход к определению правового режима базы данных – при очевидной нечеткости примененной терминологии – нельзя признать удачным.
2.18. Определение понятия «секреты производства» (ст. 1463) практически совпадает с определением понятия «коммерческая тайна» (ст. 139 ГК РФ). Таким образом, определение не позволяет обособить секреты производства в общем объеме конфиденциальной информации, определить границы соответствующего правового режима. Определение должно содержать состав признаков сведений, составляющих производственные секреты, которые позволяют обладателей ноу-хау наделить исключительным правом на их использование.
2.19. Проектом не решается проблема практической реализации исключительных прав на секреты производства. Проблема доказывания факта правомерного обладания секретом производства требует создания механизма, позволяющего объективировать данные секреты в условиях хозяйственного оборота. Предпринимателю необходимо формально зафиксировать факт обладания ноу-хау. При этом ключевой проблемой является необходимость сохранения конфиденциальности ноу-хау при известном допуске к секрету независимых лиц. Способом решения данной проблемы можно предложить механизм добровольного депонирования информации, составляющей производственный секрет, у независимой стороны (специализированной организации, нотариуса и т.п.).
2.20. Статья 1229 посвящена техническим средствам защиты авторских прав, что является актуальным и оправданным. Однако, при этом не решены некоторые важные вопросы, связанные с применением указанных технических средств. В частности, вопросы правомерности применения технических средств и ответственности за обход технических средств защиты. Представляется целесообразным отразить положение о том, что применение технических средств защиты не должно наносить вред нормальному использованию объектов авторского права, а также дифференцировать ответственность за обход технических средств защиты в зависимости от цели обхода, наличия и характера наступивших последствий; предусмотреть случаи правомерного обхода технических средств защиты.
2.21. В ст. 1487 в отношении осуществления контроля со стороны лицензиара за соблюдением условия по обеспечению соответствия качества производимых или реализуемых товаров по маркой правообладателя, целесообразно говорить не только как о праве, но и как о соответствующей обязанности. Тем более что в последнем абзаце указанной статьи закрепляется правило о субсидиарной ответственности лицензиата и лицензиара. Вряд ли целесообразно говорить об ответственности лицензиара, если он лишь вправе осуществлять контроль за соблюдением качества.
2.22. Совершенно неоправданным с точки зрения логического построения структуры является включение в главу «Общие положения» норм, касающихся коллективного управления правами, компенсационного вознаграждения, а также патентных поверенных. Каждый из этих институтов нуждается в детализированном законодательном регулировании. Причем, если исходить из логики законопроекта, то такое регулирование должно быть осуществлено непосредственно в тексте четвертой части ГК РФ. Таким образом, возникает необходимость предусмотреть еще три главы, в которых уровень детализации правового регулирования должен быть на уровне, например, закона об адвокатуре (применительно к патентным поверенным).
Перечисленные замечания далеко не исчерпывают имеющиеся в законопроекте недостатки, главные из которых касаются его концепции.
Настоящий документ отражает мнения большинства членов Кафедры ЮНЕСКО.
Таблица поправок прилагается.
Скачать ...
 
« Пред.   След. »
Copyright © 2005 - 2008 РГИИС. /JoomlArt.com/Ermolaevy & Galchona

Заметки Федотова М.А.

home contact search contact search